... И ПРИКНУВШИЙ К НИМ БАНК РОССИИ.

Интерес Генпрокуратуры к Центробанку носит спорадический характер. То там вдруг вспоминают, что в не очень богатой России есть институт, который сидит, как собака на сене, на мешках с миллиардами золотовалютных резервов, то опять забывают. Но интерес этот никогда не имел положительного оттенка, что и понятно. Генпрокуратура все-таки. "Будете у нас на Колыме… - Нет уж, лучше вы к нам". Потому и в Центробанке предпочитают не комментировать очередные откровения очередного сотрудника Генпрокуратуры. Наверное, ввиду очевидности ответа.



Но на этот раз заместитель генпрокурора Владимир Колесников все же немного перестарался в своих попытках наставить Банк России на путь истинный. Потому что претензии его равно сложно и отнести к компетенции правоохранительных органов, и оформить в стройную экономическую теорию.



Первые высказывания Владимира Колесникова о том, что надлежит делать Центробанку, прозвучали в среду. Выступая в среду в Госдуме на заседании "круглого стола" с актуальной темой "Безопасность прежде всего", заместитель генпрокурора заявил, что Банк России превратился в "какую-то частную фирму", дающую кредиты под большие проценты и не отвечающую за долги правительства.



Наверное, ничего крамольного Колесников не сказал, если учесть, что он выступал перед депутатами. Да, в законе о ЦБ сказано, что "государство не отвечает по обязательствам Банка России, а Банк России - по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами". Но на то и есть депутаты, чтобы выслушивать предложения различных представителей нашего общества (к числу которых замгенпрокурора, несомненно, относится), а затем решать - претворять или не претворять их в новые, более качественные законы.



Но Владимир Колесников на этом не остановился. На следующий же день, выступая на другом мероприятии (столь же далеком от темы денежно-кредитной политики), он заявил, что ЦБ "должен стать государственной структурой и подчиняться правительству или президенту страны, и ссудный процент должен быть равен нулю".



Вряд ли можно заподозрить заместителя генпрокурора в том, что он не знает Конституции, в которой прописана независимость ЦБ от "других органов государственной власти". Наверняка знает. И в данном случае то ли ратует за ее изменение, то ли склоняет "органы государственной власти" к ее нарушению. Кроме того, из высказывания Владимира Колесникова можно подумать, что президент и правительство активно склоняют Центробанк снизить этот самый "ссудный процент" до нуля, а ЦБ этого делать не хочет. Но думать так в корне неверно. Во-первых, доподлинно известно, что ни президент, ни правительство ничего такого не хотят. Во-вторых, на балансе ЦБ и без того находится нерыночных долговых бумаг правительства (то есть таких бумаг, доходность по которым близка к нулю) на сумму более 300 млрд рублей. Опыт же кредитования хозяйствующих субъектов Центробанком (ныне запрещенный) себя не оправдал ни в России начала 90-х годов, ни в более поздней Белоруссии, так как отрицательно влиял на инфляцию.



Конечно, по нынешним временам недреманное око Генпрокуратуры так просто ни на кого не смотрит - немилость очевидна. Однако понять из высказываний Владимира Колесникова, в чем заключается эта немилость, совершенно не представляется возможным.



В свое время бывший генпрокурор Юрий Скуратов поступил умнее. Он прислал в Госдуму письмо, в котором на основании итогов аудита Центробанка обвинил его бывшее руководство в нарушениях законодательства. Но даже тогда дело ничем не закончилось. Наверное, помешала отставка генпрокурора.