ПРЕДЧУВСТВИЕ 1998-ГО.

Рейтинговое агентство Standard&Poors (S&P) проанализировало структуру и эффективность российской экономики, чтобы разобраться, какие риски могут грозить нашим банкам. Вывод аналитиков печален: если события будут развиваться по пессимистическому (даже не катастрофическому) сценарию, новый 1998 год для российских банков неминуем.



В последнее время российские банки переживают эпоху ренессанса и активно выходят на открытый рынок - с евробондами и другими корпоративными заимствованиями. "Это несколько беспокоит нас", - говорит автор доклада, аналитик S&P Екатерина Трофимова.



Вывод все тот же - проблемы банковского сектора никуда не делись и наши банки по-прежнему подвергаются высокому экономическому риску. Как отмечается в документе, отношение вероятной величины валовых проблемных активов (ВПА) к сумме внутренних кредитов частному сектору и государственным нефинансовым организациям оценено в 50-75% - это уровень Китая, Индонезии, Турции и Египта. Высокий уровень ВПА объясняют структурной слабостью российской экономики: ее зависимостью от экспорта и высокой уязвимостью предприятий при экономических потрясениях.



"Российская банковская система фактически возвратилась на уровень 1997 года, - комментирует основной вывод доклада Трофимова. - К сожалению, со всеми возможными последствиями". Под последствиями подразумевается тот кризис, который поразил российскую банковскую систему к середине 1998 года и остался погребенным последовавшим затем дефолтом.



Между тем российские аналитики считают, что рейтинговые агентства преувеличивают опасности "по должности". "Мы разделяем опасения S&P, но видим и принципиальные улучшения: диверсификацию бизнеса, кредитование сторонних заемщиков, - говорит руководитель рейтингового агентства Интерфакс Михаил Матовников. - ФПГ буквально выпихивают свои банки в рынок руками и ногами. Структурные изменения происходят, банки меняются, и не стоит этого не замечать".



Однако диверсификация пока не очень заметна: у крупнейших частных российских банков, получивших рейтинг S&P, на долю десяти основных заемщиков приходится порядка 40% ссудного портфеля, что соответствует почти 200% их собственного капитала. У некоторых ведущих банков эти показатели даже выше. "Я не думаю, что обращение банкиров к реальному сектору было осознанным, - считает Трофимова. - Это произошло из-за отсутствия других возможностей".



Раскрываемые сведения о просроченных ссудах, по мнению S&P, не отражают потенциальный уровень проблем в банковской системе. Эффективность возврата ссуд, объем которых резко возрос со времени финансового кризиса 1998 года, еще не проверена в условиях падения деловой активности. Особое внимание уделено кредитным рискам Сбербанка. "Сбербанк подвержен риску направленного целевого кредитования проектов в рамках "государственных интересов" или предоставления льготных ссуд в поддержку экономического развития", - отмечается в исследовании. S&P предостерегает, ч

то "такая практика может привести к недооценке кредитного риска в секторе в целом и непринятию необходимых мер кредитной защиты в форме процентной надбавки "за риск".



Выводы исследования не очень утешительны. "Да, система восстановилась, точнее сказать, самовосстановилась, - говорит Трофимова, делая ударение на "само". - Нормативно-правовая база фактически не изменилась, а регулирование банковской системы осталось на прежнем уровне. Слишком слабом, чтобы воспрепятствовать развитию рискованных сценариев"